Шедруб Линг

Уральский буддизм

01.07.2002 г.

Современная культура Урала складывается из массы отдельных, традиционных для нашего края культур. И неудивительно, что о некоторых из них говорится мало — просто слишком большой объем информации об истории нашей земли надо изучать, а занимается этим слишком мало людей. А потом, когда эти традиции начинают возрождаться — мы, порой, удивляемся: откуда все взялось? Да оттуда, из прошлого нашей земли.

Так получилось и с буддийской ступой (символическая модель мироздания), недавно возведенной на горе Качканар. И с буддийским же монастырем, строящимся неподалеку от нее. Не модным иноземным поветрием это вызвано, а древней традицией малых народов Урала...

На российских землях буддизм впервые появился вместе с монгольскими скотоводческими племенами: ойратами (ныне калмыки) и бурятами. Ойраты, а конкретнее принадлежавшие к ним племена дербетов и торгоутов, перекочевав из Джунгарии в новые земли, в итоге поселились в низовьях Волги, создав там Калмыцкое ханство. Его официальной религией стал буддизм, известный ойратам еще с XIII века. Обширные степные районы нынешнего Казахстана, где калмыки-джунгары пасли свои стада, назывались тогда Калмацкими — так же как и дороги через эти степи, по которым двигались торговые караваны. У них были как кочевые монастыри (их называют хурулы), которые состояли из трех или более особых кибиток, так и обычные, стационарные монастыри. Когда в 1771 г. из-за проблем с царским правительством большинство калмыков откочевали в Китай, Калмыцкое ханство исчезло. А оставшиеся в России 13 тысяч калмыцких семей правительство переселило на реки Урал, Терек и Куму. Про калмыцкий буддизм можно сказать еще одну интересную вещь: там, где калмыки пересекались с шаманскими народностями, учение Будды нередко ассимилировало местные религиозные верования, образовывая с ним самые разнообразные, причудливые сочетания.

Причем все это становление национальной религии происходило еще до появления этого народа на Урале, который, кстати, был издавна знаком их племени. Через наши древние горы проходили торговые пути, связывавшие Москву и Сибирь. А калмыки, упоминаемые в хрониках под названием «джунгары», еще до покорения Сибири Ермаком служили в войсках хана Кучума, твердо оберегая свои многовековые воинские традиции. А традиции эти начались с того, что во времена Чингис-хана джунгары прославились своим бесстрашием, завоевав почетное право — составлять правое, привилегированное крыло войск великого завоевателя. После его смерти этот небольшой воинственный народ, принявший странное для себя миролюбивое религиозное учение, служил ряду различных правителей (в основном, мусульман), неизменно составляя серьезную военную силу. И хан Кучум, вербовавший в свои войска представителей разных народностей (татар из Волжской Булгарии, вогул, манси), особо отмечал калмыков. Позднее, как бы следуя этой традиции, русские цари тоже выделяли их за доблесть. Например, Николай II отбирал из числа калмыков особо доверенных воинов — для того чтобы те являлись его телохранителями.

Если бы роды калмык-джунгаров, бывших на службе у Кучума, выступили против Ермака — его поход был бы оплачен неизмеримо большим количеством жизней казаков. Но калмыки, опять же традиционно, державшиеся независимой политики, решили остаться в стороне, уйдя из войск хана. Они уже имели контакты с русским царем, отправив в Москву посольство, целью которого было получение кошта — то есть разрешения на выпас калмыцкого скота в принадлежавших России огромных прикаспийских степях. Право на кошт было ими получено буквально через несколько лет после завершения похода Ермака. И дальше их отношения с русскими складывались, в основном, вполне по-добрососедски. Как правители Сибирского ханства в свое время не мешали джунгарам отправлять свои священные буддийские ритуалы на Урале, так и правительство православного государства чаще всего придерживалось в их отношении достаточно веротерпимой политики — за исключением событий 1771 года. Не происходило никаких существенных конфликтов на религиозной почве. Единоверцами калмыков являлись буряты, которые придерживались той же самой буддийской школы — Карма Кагью, сформировавшейся еще в древнем Тибете.

Но вернемся к тем временам, когда калмыки уже заново обосновались на Урале. До 1868-1874 года их религиозной жизнью управляла уральская войсковая канцелярия. Именно она назначала людей, являвшихся претендентами на духовные буддийские должности. Но после введения Положения об управлении степными областями (1868 г.) и Положения об общественном управлении Уральского казачьего войска (1874) эта обязанность перешла к Уральскому областному управлению. Здесь надо отметить то, что в реальности казачество тех времен являлось достаточно разнородным по исповедуемым казаками религиям. Большинство из них действительно были православными, но встречались и буддисты, и католики, и лютеране. Такая разнородность вер была естественным следствием большой изначальной разнородности казачьего сословия.

Однако, увы, полной религиозной идиллии не существовало. В Оренбургском крае калмыки под руководством Аюки-хана Баксадая-Дордже (в крещении — Петр Тайшин) поселились в Ставрополе-на-Волге (ныне г. Тольятти) в 1709 году. А в 1771 году в Ставропольском уезде было крещено 14 тысяч калмыков. И почти сразу же среди них начал распространяться «тайный буддизм». Древний культ, ставший запретным, упорно отправлялся в «тайных хуралах». В 1780 году этих калмыков подчинили оренбургскому губернатору. Когда в 1842 г. Ставропольское калмыцкое войско было упразднено, калмыков переселили в Оренбургскую губернию. И все это время традиции «тайных хуралов» продолжались. Так, зафиксировано, что в 1847 г. в станице Кулевчинской гелюнг Чжева и еще 6 человек тайно праздновали буддийский праздник Зул. За это их посадили в тюрьму г. Троицка, дав каждому по 3 года срока. Негласное поклонение древней вере у калмыков продолжалось вплоть до первого десятилетия XX века — когда после 1905 года среди оренбургских калмыков началось массовое движение за переход в «свою» веру. Буряты же вообще не испытывали притеснений, связанных с буддийской религией — к какой бы из ее ветвей, Карма Кагью или (позднее) Гелугпа, они ни принадлежали: в свое время Екатерина II официально признала буддизм религией своих подданных. Это было выгодно — ведь в то время именно бурятские и тувинские купцы держали монополию на торговлю России с Монголией, Китаем и Тибетом.

Ее значимость видна хотя бы из того факта, что на ежегодной ярмарке в Кунгуре цены на все российские товары устанавливались исходя из стоимости китайского чая, привозимого с первым караваном. Но все это было оборвано октябрьской революцией, которая задавила все религиозные и духовные традиции, бытовавшие на территории России. Сегодня, в конце XX — начале XXI века, происходит возрождение всех форм духовного наследия наших предков. И тот самый буддийский монастырь строится на горе Качканар, на том самом месте, где во времена хана Кучума калмыки совершали свои обряды.

Традиции, якобы исчезнувшие, оказываются вполне живыми и возвращаются. Наша Уральская земля не хочет отказываться ни от одной части своего прошлого — какой бы малоизвестной и якобы незначимой та ни была.
Проходят эпохи, правители, истощаются месторождения полезных ископаемых, закрываются заводы; но остается земля, славная своей исторической самобытностью. И эти сохраненные традиции притягательны, ценны и для потомков, и для будущих гостей края — найдется, чем гордиться и что показать. Сделать Урал туристической Меккой — это в наших силах.

Андрей Хазов, Татьяна Суворова.
«Уральский следопыт», 2002, № 7 — 21–23 сс.



Все новости

Комментарии (0)

    Комментарии к данной странице отключены.